Да просто буря! В заплатах тучи. Вот-вот и хлынет, как из ведра.
Душа дворняжкой скулит беззвучно, стирая лето с календаря.
Стирая лица, мгновенья, даты... Как просто, право, поставить крест
на том, что было мечтой когда-то, на крылья - цепи, на пыл - арест!
Да просто ливень, стеной, лавиной, когда-то чувств, а теперь... беды!
Ты был и песней, и половиной меня, и солнца, и высоты.
Ты был... И в прошлом тот летний вечер, по кругу письма, и листопад.
Ты был... И мир кувырком на плечи. Лепили Рай, изваяли Ад!
Да просто вечер ни свят, ни грешен. Разрушен замок, затоплен плот.
Да просто соком гнилых черешен раскрашен солнца закатный лот!
И пало небо в ладони бляшкой. И в рваных дырах сердечный холст.
Душа бездомной слепой дворняжкой искала замок, нашла погост.
Да просто ветер срывает крыши! И чертит память то крест, то ноль.
Да просто жажда взлететь повыше! По венам - морфий, по крыльям - боль.
Да просто ночь перезрелой шлюхой, Луна - волчицей, и след в крови.
Да просто ржавой сухой краюхой затменье сердца твоей любви.
Да просто время ожогом мая, и от разлуки сойти с ума!
Да просто чувств перебитых стая... И в клочья фото, и нерв письма!
И в клочья море, и белый парус, и все, что было, почти с азов.
И к небу руки! Любила, каюсь... Летала в грезах без тормозов.
Да просто больно, так больно падать, слетев с вершины да прямо в грязь!
И в ночь желаньями сука-память, молитвой смерти катренов вязь.
Душа навылет пробита ложью, и в преисподней престол божка.
Скулит дворняжка пред карой божьей... Добей! Добей же!...... …………………………………………………….....................Исподтишка...........
Я помню, я стоял перед окном
тяжелого шестого отделенья
и видел парк — не парк, а так, в одном
порядке как бы правильном деревья.
Я видел жизнь на много лет вперед:
как мечется она, себя не зная,
как чаевые, кланяясь, берет.
Как в ящике музыка заказная
сверкает всеми кнопками, игла
у черного шиповика-винила,
поглаживая, стебель напрягла
и выпила; как в ящик обронила
иглою обескровленный бутон
нехитрая механика, защелкав,
как на осколки разлетелся он,
когда-то сотворенный из осколков.
Вот эроса и голоса цена.
Я знал ее, но думал, это фата-
моргана, странный сон, галлюцина-
ция, я думал — виновата
больница, парк не парк в окне моем,
разросшаяся дырочка укола,
таблицы Менделеева прием
трехразовый, намека никакого
на жизнь мою на много лет вперед
я не нашел. И вот она, голуба,
поет и улыбается беззубо
и чаевые, кланяясь, берет.
2
Я вымучил естественное слово,
я научился к тридцати годам
дыханью помещения жилого,
которое потомку передам:
вдохни мой хлеб, «житан» от слова «жито»
с каннабисом от слова «небеса»,
и плоть мою вдохни, в нее зашито
виденье гробовое: с колеса
срывается, по крови ширясь, обод,
из легких вытесняя кислород,
с экрана исчезает фоторобот —
отцовский лоб и материнский рот —
лицо мое. Смеркается. Потомок,
я говорю поплывшим влево ртом:
как мы вдыхали перья незнакомок,
вдохни в своем немыслимом потом
любви моей с пупырышками кожу
и каплями на донышках ключиц,
я образа ее не обезбожу,
я ниц паду, целуя самый ниц.
И я забуду о тебе, потомок.
Солирующий в кадре голос мой,
он только хора древнего обломок
для будущего и охвачен тьмой...
А как же листья? Общим планом — листья,
на улицах ломается комедь,
за ней по кругу с шапкой ходит тристья
и принимает золото за медь.
И если крупным планом взять глазастый
светильник — в крупный план войдет рука,
но тронуть выключателя не даст ей
сокрытое от оптики пока.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
