Распинаю себя, почернев от глубокой печали,
В створе белых ворот на кровавых отсветах зари.
Без цепей сторожа, почему же вы мне не сказали,
Что команда дана «расстрелять», и уже было «три»?..
Я ни духом, ни сном! Я жила, как могла, как умела,
И бросала песок в ненасытную пасть бытия
Безнадежно, уныло… Команда уже прогремела!
Вороненое слово навылет ожгло. Знать и я –
Беспощадный тиран, я свой самый умелый убийца,
Распадаюсь на пазлы по швам не залеченных ран.
Иссыхаю под страхом былой нелюбви раствориться,
Тяжким камнем вины утяну в полный слез океан…
Боже! Где те хрустальные свежие горные реки?
Где сады для израненной ветрами нежной души,
Где титаны живут, а не жалкие горе-калеки?
Ты хоть чайки пером на бумаге реки напиши…
Вместе с солнцем проснусь прочитать твое вечное слово,
Я омою слезами из сердца проросший росток.
Осторожно к реке подхожу. Ты услышал! И снова
Вижу только ЛЮБОВЬ… этим словом исписан листок…
Квартиру прокурили в дым.
Три комнаты. В прихожей шубы.
След сапога неизгладим
до послезавтра. Вот и губы
живут недолго на плече
поспешным оттиском, потёком
соприкоснувшихся под током,
очнувшихся в параличе.
Не отражает потолок,
но ежечасные набеги
теней, затмений, поволок
всю ночь удваивают веки.
Ты вдвое больше, чем вчера,
нежнее вдвое, вдвое ближе.
И сам я человек-гора,
сошедший с цирковой афиши.
Мы — дирижабли взаперти,
как под водой на спор, не дышим
и досчитать до тридцати
хотим — и окриков не слышим.
(1986)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
