***
Ты говоришь - мол, нам нечего больше делить?
Как бы не так! Позабыв о гордяцком покое,
стану - большая дорога, клинок, волчья сыть.
Клацну зубами, оттяпаю кровно-родное.
Много добра забираю, тебя обобрав
до сыроежечной нитки, до сенной соломки:
плотную зелень лугов, медоточие трав,
хвойные лужицы, запах солёный и ломкий.
Господи, сколько всего - унести бы в горстях!..
Граблю бесстыдно, монгольно, - глаза завидущи.
Галочьи гуды на чёрных тревожных ветвях,
беличьи скоки в верховьях берёзовой кущи.
И, напоследок, прощальный удар нанося, -
голос над крышей покатой, над гладью озёрной,
божьей росою питавший вокруг всё и вся,
ставший отныне раздельным, оплёванным, сорным.
Татем взовьюсь, хиросимно, хатынно губя!
Но - не почувствуешь нищей себя, уверяю,
ибо не знала, что всё это есть у тебя,
тысячи раз невзначай напоказ выставляя.
Впрочем - оставлю сполна, от щедрот! Разберёшь,
а не поймёшь - хоть подержишь занятной блестяшкой:
месяц над стогом, зелёную греющий рожь
и в полутьме уводящий дорогой бродяжьей.
Если опомнишься - бросишь репейную рать:
лес непролазен, полны наши пороховницы.
Совно завоешь, замашешь: догнать! удержать!
Взглянешь на месяц, где темь золотая струится.
Мы сговорились! Колдобистой глиной путей
пусть закружит-позаблудит, собьёшься - всё тщетно!
О, не ищи!.. Просто смайл на ладони твоей -
медным грошом единенья и знаком прощенья.
Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
Но, как медуза, невская волна
Мне отвращенье легкое внушает.
По набережной северной реки
Автомобилей мчатся светляки,
Летят стрекозы и жуки стальные,
Мерцают звезд булавки золотые,
Но никакие звезды не убьют
Морской воды тяжелый изумруд.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
