Скелеты в твоём шкафу так гремят костями,
Что я иногда не слышу, как ты приходишь.
Я перестал доверять беспардонной рекламе
И нищему в покорёженном переходе -
В глазах этих девочек и псевдопочтенного старца
Я вижу твои зрачки, твои старые тайны.
Ты так далека, как путь от земли до Марса,
Как путь от немецкого фюрера до Розенвайна
Или другого, с еврейской фамилией. Всё же
Ты иногда забегаешь ко мне под вечер,
Втыкаешь иголки метровой длины под кожу -
Изысканно, элегантно и безупречно.
И этого мне достаточно. Хрен с той болью.
Гораздо страшнее - когда голова как луза.
При встрече хлеб всегда преподносят с солью -
И я вот привык наедаться тобой от пуза.
Нескушного сада
нестрашным покажется штамп,
на штампы досада
растает от вспыхнувших ламп.
Кондуктор, кондуктор,
ещё я платить маловат,
ты вроде не доктор,
на что тебе белый халат?
Ты вроде апостол,
уважь, на коленях молю,
целуя компостер,
последнюю волю мою:
сыщи адресата
стихов моих — там, в глубине
Нескушного сада,
найди её, беженцу, мне.
Я выучил русский
за то, что он самый простой,
как стан её — узкий,
как зуб золотой — золотой.
Дантиста ошибкой,
нестрашной ошибкой, поверь,
туземной улыбкой,
на экспорт ушедшей теперь
(коронка на царство,
в кругу белоснежных подруг
алхимика астра,
садовника сладкий испуг),
улыбкой последней
Нескушного сада зажги
эпитет столетний
и солнце во рту сбереги.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
