Снова клетка лестничной площадки,
Пыль, песок, пенсионерка баба Валя
Мучается и считает дни…
А над городом стаи птиц и погибших собак,
А над городом - тучи и сны.
Я спешу, но не знаю к чему,
Я один, даже если в постели тепло.
Я считаю постылые дни,
Выкипаю парным молоком…
Темно-синий дурацкий платочек,
И пальто – только скрежет зубных.
Акварель пожелтеет и сгинет.
Новый будет счастливей, дождись.
Даже снег – далеко, эта белая сказка.
Я вращаюсь в чужих городах.
А побитое блохами платье
Вылетает в прореху окна,
Обнимает асфальт баба Валя,
Город тихо шуршит ни о чем.
Я не знаю, я просто не знаю…
Жизнь - такси, снова Бог за рулем.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
