Ода на окончание, (Хоральная композиция для портвейна с людьми)
.друзьям, когда разъехались.
Радостно в доме у нас,
Не сосчитать шуб.
Цедит кухарка квас,
Гости ждут суп.
Каждого встречу сам,
Каждому и поднесу
Согласно его летам,
Чину и ремеслу:
Филологу Саше - 200 грамм*
За то, что он любит пить,
Дворнику Шуре - 150,
Иначе он будет ныть.
А чьи это глазки так добро блестят? -
Полрюмки добрым глазам!
Патологоанатома надо унять,
Так дайте ж ему по зубам.
Многие лета многие лета, многия…
Многие лета многие лета, многия…
Время течет вниз
(Ему просто нравится - течь)
Мы начинаем Жизнь!
И я произнес речь:
"Прийти собирались давно
И вот наконец собрались
Займи - свое - место за этим столом!
(Кстати, очень глубокая мысль.)
Филологу Саше место вон там,
У каменных львов на спине.
Дворнику Шуре сегодня отдам
Бабу на белом коне
Ах, эти глаза: в них июнь и февраль -
Закройте ж один глаз!
Патологоанатом, садись за рояль
Играй свой поганый джаз.
(джазовая вставка по вкусу, но с непременным переходом на блатные аккорды и размер)
Прислушайся к нашим словам -
Они еще пустят ростки!
Ответь нам, мы - семена?!
- Да нет же, вы - мудаки.
Он прав? Разумеется, нет!
Ведь мы можем еще заказать
Ве-ли-ко-лепный банкет!…
Однако, пора. Спать.
Пусть гений ложится с женой на кровать -
Под голову пряник и плеть,
Злодею, пожалуйста, не наливать,
Иначе он будет пердеть.
Закройте свои голубые глаза…
Ведь скоро… начнется… рассве-е-ет
Патологоанатома надо позвать:
Пускай он выключит свет.
Многие лета многие лета, многия…
Многие лета многие лета, многия…
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
