Если ты не хочешь, чтобы тебя забыли, как только ты умрешь и сгниешь, пиши достойные книги или совершай поступки, достойные того, чтобы о них писали в книгах
Чупакабра (исп. cupacabras, cupar – сосать
и cabra – коза, дословно «сосущий коз»), также
«козий вампир» – мифическое существо, убивающее
домашних животных. Достоверных научных сведений,
подтверждающих существование чупакабры, нет…
Википедия.
Чупакабра…
на Брахмапутру похоже…
практически, Килиманджаро
или, точнее, Каса-дель-Корво,
ногтями окошко
Коворубия Исидора
с баллонами, переполненными молочными реками_волнения волнами…
Верховой, замеченный в членовредительстве,
втосковываясь в снега Джомолунгмы,
измышляет о Бракачупре (оговорился, о Кубачапре, тьфу ты, Боже ж, ты мой,
конечно о Чупакабре)
и о пленере Чупакабаны,
по(д)ставляя, тем в(б)ременем, с дифференцированной авральностью
дурочек чехова, нет, правильнее, чеховских дурочек
с полуанальной оральностью
маврам в мареве Гавра –
жрецам извнешнего
Чупакабры –
для отправки вовне… во вне… во, в неклоунируемую клонотеку
на опыты по высасыванию,
сцеживанию;
о-trust-me-нечиванию
Великого и Ужасного
Мудрого Пакачубры
по имени
Чупакабра…
Он приходит внезапно.
Он не пАлит приход.
Он, как тень Зеба Стампа.
Он, как Время-Не-Ждёт.
Чупакабра…
Когда-то всё в первый раз…
Грозы в Канзасе
и на Адриатике римские папики,
на Родосе козы и чингиз-ханы в степях Монголии…
А далее, более…
мастурбирующая, в жутких магнолиях, магдалина – почти голая –
слегка недообнаженная мыслями,
недопоражённая неподражаемыми вымыслами,
тайно недовлюблённая в Чакраборти,
с табличкой, пришпиленной к подтравливающим сосцам
«Священная молочная курица, коза, корова»,
языком пикассирующая «Ныне и Присно…»,
сверхпроводимая, словно висмут,
приязычивает себя
к скалам в Чупадильерах
в жертву
ожидания органзы оргазма
Страстного и не-Могу-Могу-чего,
гармоничного кабальеро –
обезожабренного Чупакабры…
Чупакабра…
Всё когда-нибудь кончится…
И, тотчас же, начнётся заново:
период полусинтеза полураспада – магдалина…
Кончита полудождётся Резанова,
а он к ней полудоедет полужив-
полувысосан,
как коктейль «Северный Ледовитый»,
как лёд из него в стакане,
облизан.
И, приколотый бизань-останкинской,
за отсутствием кабачупровых зубочисток – корабельных сосен на Индостане
и у подножия Килиманджаро –
к вахтенному ежемесячному (не)печатному органу Букачапры
вождём Че Пакаброй
с вожделенно выпученными зрачками
на полногрудых топах
овец, овулирующих отрыжкой Овидия
в ожиданьи любви-оригами,
полувысохнет
на не кончающей(ся) шкуре крошки Кончиты,
второпях наизнанку накинутой
(и внизу до конца не застёгнутой)
на Великого и Ужасного,
Страшного, Страстного, Могу-и-Могу-чего
Чупакабру…
Когда-либо всё в первый раз…
И всё когда-нибудь кончится…
И верховой, тот, что уже замечен,
полусинтезируется в магдалину,
а, может, полу на нее распадётся
в предгорьях какого-нибудь алчно алчущего Алтая –
нового микрорайона, перенаселенных подступов к Гималаям –
или рядом с какими-нибудь килиманджарами…
И только Извечный Обезожабренный
Чупакабра
будет прикалывать грот-фок-бизань-зубочистками
все новых и новых
коворубий-резановых,
магдалин и кончит
к мягким подушечкам
в коробочках своей клонотеки…
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
