Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Привет. Я еще жива.
Я умею смотреть в глаза. Налажен быт.
Что ты, что ты, это просто улыбка, какой оскал…
А тот другой, каким был ты, давно убит.
И руки чисты, я взяла другие, в груде сломанных жизней, там много всего…
Да, ты прав, и глаза поменяли цвет. Я искала стекляшку взамен лоскутков в груди.
Привет. (Я встретила старого большечемдруга, но это, увы, не он).
А дела мои хорошо. Спешишь? Ну, конечно иди.
Не провожаю взглядом,
Не сдерживаю шаги,
Не плачу стеклянными глазами.
Переворачиваюсь на спину, закрываю веки
«м-а-м-а»………………
Мальчик-еврей принимает из книжек на веру
гостеприимство и русской души широту,
видит березы с осинами, ходит по скверу
и христианства на сердце лелеет мечту,
следуя заданной логике, к буйству и пьянству
твердой рукою себя приучает, и тут —
видит березу с осиной в осеннем убранстве,
делает песню, и русские люди поют.
Что же касается мальчика, он исчезает.
А относительно пения, песня легко
то форму города некоего принимает,
то повисает над городом, как облако.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
