Вот и снова зима заплела свои косы в промерзшие реки,
Распластала ладони по скользким от страха полям.
Вот и снова зима, расцарапает бледные щеки
Непристойным румянцем, что надежду пустую вселит матерям.
Глаза так же пусты, чернота выливает за край по соленой тропе,
Уже поздно меня сторожить по ночам со свечей.
Слышу поступь зимы, тихий шорох в моей голове,
Вот и снова зима, перестану казаться больной.
Будут к ласке взывать мои снова ожившие губы,
И теплом отзовутся ладони в чьей-то руке.
Только прячет секрет под своей индевеющей шубой
Старуха, что рисует для нас письмена на стекле.
Я не стану читать вам их вслух, не просите, там страшные сказки,
И зима не простит небылиц, не простит болтовни.
Мама, видишь, румянец, достань из кладовки салазки,
И я выйду на улицу охладить ветром щеки мои.
Голое тело, бесполое, полое, грязное
В мусорный ящик не влезло — и брошено около.
Это соседи, отъезд своей дочери празднуя,
Выперли с площади куклу по кличке Чукоккала.
Имя собачье её раздражало хозяина.
Ладно бы Катенька, Машенька, Лизонька, Наденька...
Нет ведь, Чукоккалой, словно какого татарина,
Дочка звала её с самого детского садика.
Выросла дочка. У мужа теперь в Лианозове.
Взять позабыла подругу счастливого времени
В дом, где супруг её прежде играл паровозами
И представлялся вождём могиканского племени.
Голая кукла Чукоккала мёрзнет на лестнице.
Завтра исчезнет под влажной рукою уборщицы.
Если старуха с шестого — так та перекрестится.
А молодая с девятого — и не поморщится.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
