знаешь, я очень часто кричу во сне,
так и не научившись тебя терять…
этот блестящий неновогодний снег –
белые слезы мертвого декабря.
время уже давно перешло на бег,
мысли дерутся, рвутся на чистый лист…
я так молила Господа о тебе,
значит, и ты о чем-нибудь помолись…
я так мечтала сдаться и повзрослеть…
только темно, и руки опять дрожат –
не различить едва уловимый след,
не прикоснуться – значит, не удержать.
больше совсем не пишется про любовь,
больше совсем не пишется – это плюс.
ты попросил у Господа всех свобод,
значит, и я о чем-нибудь помолюсь…
... ты попросил у Господа, и тогда
мир колыхнулся, звёзды сорвались в лёт...
если свобода - это моя беда,
пусть и молитвы холодом закуёт...
с поклоном...
А ведь это несколько по-другому, чем было раньше...
Мне кажется, что Вы, Кристина, сдвинулись с точки прекрасного сногсшибательного пессимизма. И это меня очень радует. Тем боле, что истинная радость - она как раз в простом.
С теплом и улыбкой,
;)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.