Опять не спишь, ворочаясь в постели.
Работа, дом, семья… а душу словно
Вытягивают в нити-канители
Болезненно и, дергая, неровно.
Ну, что тебе не спится? Жизнь на рельсы
Железные поставлена надежно:
Маршрут расписан, ты уже не Нельсон,
По трапу не взлетаешь – осторожен.
Тогда, в боях, ты глуп был, но отважен,
Свой опыт добывал в кровавых стычках,
В плечах, смеясь, легла косая сажень,
Врагов имел с десяток только личных.
Ах, юный дух смешных противоречий!
И женщин, как врагов, пленял наскоком,
Какие к черту розы, песни, свечи!
Руки касанье – и пронзало током.
Не тот теперь. Познав людскую подлость,
И тупость, и сомнения, и верность,
Имеешь отвоеванную область,
Где правит мудрость. Позабыта дерзость.
Устроен быт, воскресный секс привычно
Не зажигает, нужно что-то крепче.
И женщина любимая обычно
Присутствует… и надоели свечи…
Все надоело! В чем же смысл жизни?
Бродяжий дух взвился со дна болота,
Погнал во тьму. Сильней за руль держись ты,
Изматывай усталостью заботу…
Бродягой был, бродягой и остался –
Не тощая безвольная левретка.
От подвигов, увы, не отказался.
А милая скучает – видит редко…
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
