Опять не спишь, ворочаясь в постели.
Работа, дом, семья… а душу словно
Вытягивают в нити-канители
Болезненно и, дергая, неровно.
Ну, что тебе не спится? Жизнь на рельсы
Железные поставлена надежно:
Маршрут расписан, ты уже не Нельсон,
По трапу не взлетаешь – осторожен.
Тогда, в боях, ты глуп был, но отважен,
Свой опыт добывал в кровавых стычках,
В плечах, смеясь, легла косая сажень,
Врагов имел с десяток только личных.
Ах, юный дух смешных противоречий!
И женщин, как врагов, пленял наскоком,
Какие к черту розы, песни, свечи!
Руки касанье – и пронзало током.
Не тот теперь. Познав людскую подлость,
И тупость, и сомнения, и верность,
Имеешь отвоеванную область,
Где правит мудрость. Позабыта дерзость.
Устроен быт, воскресный секс привычно
Не зажигает, нужно что-то крепче.
И женщина любимая обычно
Присутствует… и надоели свечи…
Все надоело! В чем же смысл жизни?
Бродяжий дух взвился со дна болота,
Погнал во тьму. Сильней за руль держись ты,
Изматывай усталостью заботу…
Бродягой был, бродягой и остался –
Не тощая безвольная левретка.
От подвигов, увы, не отказался.
А милая скучает – видит редко…
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
