На бумаге двенадцать строчек.
В них всё просто и всё привычно.
У соседей болеет дочка.
Экономлю на сне и спичках.
Ухожу в себя понемногу.
Ну, а ты куда-то уходишь?
Как там мать? С ней не надо строго.
У меня всё нормально, вроде.
А ещё я вчера промокла,
Дождь был, знаешь, такой весенний,
Отражался в больничных окнах,
А с другой стороны лишь тени.
Дождь ходил по аллеям тёплым,
Тени начали есть друг друга,
А потом появился доктор
И иглой проколол мне руку.
И сказал, что так будет вечно,
Что теперь ничего не страшно,
А за белой стеной весь вечер
Кто-то пел и надрывно кашлял.
Надоело лежать в палате,
Обещали кино в субботу,
Медсестра в подвенечном платье
Пишет бодро наверх отчёты.
Как послушаешь - просто Ницца.
Ты не верь ей. Ведь брешет, стерва.
Ей самой здесь пора лечиться
А меня - выпускать, наверно.
Я хорошая, врач в восторге,
Говорит, что снаружи хуже.
Показал мне вчера свой орган
И сказал - дорогая, ну же!
Неудачник. Поляк и истерик,
Он проводит бессонную ночь,
Долго бреется, пялится в телик
И насилует школьницу-дочь.
В ванной зеркало и отраженье:
Бледный, длинный, трясущийся, взяв
Дамский бабкин на вооруженье,
Собирается делать пиф-паф.
И - осечка случается в ванной.
А какое-то время спустя,
На артистку в Москву эта Анна
Приезжает учиться, дитя.
Сердцеед желторотый, сжимаю
В кулаке огнестрельный сюрприз.
Это символ? Я так понимаю?
Пять? Зарядов? Вы льстите мне, мисс!
А потом появляется Валя,
Через месяц, как Оля ушла.
А с течением времени Галя,
Обронив десять шпилек, пришла.
Расплевался с единственной Людой
И в кромешный шагнул коридор,
Громыхая пустою посудой.
И ушел, и иду до сих пор.
Много нервов и лунного света,
Вздора юного. Тошно мне, бес.
Любо-дорого в зрелые лета
Злиться, пить, не любить поэтесс.
Подбивает иной Мефистофель,
Озираясь на жизненный путь,
С табурета наглядный картофель
По-чапаевски властно смахнуть.
Где? Когда? Из каких подворотен?
На каком перекрестке любви
Сильным ветром задул страх Господен?
Вон она, твоя шляпа, лови!
У кого это самое больше,
Как бишь там, опереточный пан?
Ангел, Аня, исчадие Польши,
Веселит меня твой талисман.
Я родился в год смерти Лолиты,
И написано мне на роду
Раз в году воскрешать деловито
Наши шалости в адском саду.
"Тусклый огнь", шерстяные рейтузы,
Вечный страх, что без стука войдут...
Так и есть - заявляется Муза,
Эта старая блядь тут как тут.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
