Весь. Зима. И я простужен,
Заплетен, завыт, завьюжен.
Свет свят с проседью.
Солнце силилось до осени
И сдалось на милость
Синим льнам
Льда.
Елеем прольясь, еле-еле
Ленивые взмахи метели.
Лунных крыльев лёт лют,
Как крестный ход лет.
Ковыляют вьюги от вехи к вехе;
Кони дики, кони пеги,
Влачат звонкие вериги
По погостам завороженным,
Снега путами стреножены;
Хрупают нехотя,
С всхрапами,
C охами,
Ледяной ковыль -
Неба синюю стыль
Шалый мороз
Зыбку качал,
По имени-отчеству звал-величал:
- Усни со мой, позабудь печаль.
Нем я был.
Дрёма ли, быль?
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
