На стихотворение Романа * Финал*
Одному из моих самых любимых авторов - Роману.
Ты, увы, опоздал. Но ты прав. Мы, похоже, приехали
На вокзал, где привычно стоят налегке поезда.
Вдоль дороги подсолнухи клонятся крупными стеблями,
И, как семечки, сыплются только вопросы * Когда?*
А ответ- никогда, а ответ - ни к чему эти сложности,
И горячечность губ, да и эта смешная весна,
Мы неслись слишком быстро к счастливой, но к пропасти,
А реальность сильней нашей сказки и нашего сна.
Вот и лету конец. Да и в этом ты прав, без сомнения.
Будем вечером пить свой обычностью чопорный чай-
Для здоровья полезней, имеет эффект очищения,
Лишь бы только при этом его не пролить невзначай
И ошпариться всласть, чтобы боль эта стала отмщением
За спокойные дни, ординарность и будничность фраз.
Это лето- ты понял- являлось, скорей, исключением
И его невозможно в кладовке хранить про запас.
Назовем это честно- мы струсили, милый, мы струсили-
Нам привычней обычный и очень спокойный комфорт.
И к чему нам любовь с ее песнями, радостью, грустями,
А теперь предъявляет она- позабытая- счет.
Но мы справимся. Каждый займется проблемами.
И пойдет в свою сторону. И до свиданья. Адью.
Только дождь обожжет напоследок слезами надменными.
И зима превратит в серый лед-
не твоя
не люблю...
Зверинец коммунальный вымер.
Но в семь утра на кухню в бигуди
Выходит тетя Женя и Владимир
Иванович с русалкой на груди.
Почесывая рыжие подмышки,
Вития замороченной жене
Отцеживает свысока излишки
Премудрости газетной. В стороне
Спросонья чистит мелкую картошку
Океанолог Эрик Ажажа -
Он только из Борнео.
Понемножку
Многоголосый гомон этажа
Восходит к поднебесью, чтобы через
Лет двадцать разродиться наконец,
Заполонить мне музыкою череп
И сердце озадачить.
Мой отец,
Железом завалив полкоридора,
Мне чинит двухколесный в том углу,
Где тримушки рассеянного Тёра
Шуршали всю ангину. На полу -
Ключи, колеса, гайки. Это было,
Поэтому мне мило даже мыло
С налипшим волосом...
У нас всего
В избытке: фальши, сплетен, древесины,
Разлуки, канцтоваров. Много хуже
Со счастьем, вроде проще апельсина,
Ан нет его. Есть мненье, что его
Нет вообще, ах, вот оно в чем дело.
Давай живи, смотри не умирай.
Распахнут настежь том прекрасной прозы,
Вовеки не написанной тобой.
Толпою придорожные березы
Бегут и опрокинутой толпой
Стремглав уходят в зеркало вагона.
С утра в ушах стоит галдеж ворон.
С локомотивом мокрая ворона
Тягается, и головной вагон
Теряется в неведомых пределах.
Дожить до оглавления, до белых
Мух осени. В начале букваря
Отец бежит вдоль изгороди сада
Вслед за велосипедом, чтобы чадо
Не сверзилось на гравий пустыря.
Сдается мне, я старюсь. Попугаев
И без меня хватает. Стыдно мне
Мусолить малолетство, пусть Катаев,
Засахаренный в старческой слюне,
Сюсюкает. Дались мне эти черти
С ободранных обоев или слизни
На дачном частоколе, но гудит
Там, за спиной, такая пропасть смерти,
Которая посередине жизни
Уже в глаза внимательно глядит.
1981
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
