Прежде, чем выйти за рамки, благодаря которым
текст от бумаги отличен посредством цвета,
необходимо немало времени пренебрегать повтором
вечных истин - чтоб дать набежать процентам.
От звонка до звонка невыносимый срок осиля,
после молчания, сравнимого с одиночеством,
поэт находит, что многое покосилось
в его саду, и долго у входа топчется.
Не трогая больше плодов увядших,
минуя их, не желающих быть живыми,
подложив под лист деревяшку,
он садится среди ковыли.
И темнеет в его глазах, возникает слово,
затмевая свет, затмевая и тьму саму...
Так и сидит каждый день, проку же - никакого,
наверное выбрал дело не по уму.
Когда меня пред Божий суд
На чёрных дрогах повезут,
Смутятся нищие сердца
При виде моего лица.
Оно их тайно восхитит
И страх завистливый родит.
Отстав от шествия, тайком,
Воображаясь мертвецом,
Тогда пред стёклами витрин
Из вас, быть может, не один
Украдкой также сложит рот,
И нос тихонько задерёт,
И глаз полуприщурит свой,
Чтоб видеть, как закрыт другой.
Но свет (иль сумрак?) тайный т о т
На чудака не снизойдёт.
Не отразит румяный лик,
Чем я ужасен и велик:
Ни почивающих теней
На вещей бледности моей,
Ни беспощадного огня,
Который уж лизнул меня.
Последнюю мою примету
Чужому не отдам лицу...
Не подражайте ж мертвецу,
Как подражаете поэту.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
