Прежде, чем выйти за рамки, благодаря которым
текст от бумаги отличен посредством цвета,
необходимо немало времени пренебрегать повтором
вечных истин - чтоб дать набежать процентам.
От звонка до звонка невыносимый срок осиля,
после молчания, сравнимого с одиночеством,
поэт находит, что многое покосилось
в его саду, и долго у входа топчется.
Не трогая больше плодов увядших,
минуя их, не желающих быть живыми,
подложив под лист деревяшку,
он садится среди ковыли.
И темнеет в его глазах, возникает слово,
затмевая свет, затмевая и тьму саму...
Так и сидит каждый день, проку же - никакого,
наверное выбрал дело не по уму.
Тайга — по центру, Кама — с краю,
с другого края, пьяный в дым,
с разбитой харей, у сарая
стою с Григорием Данским.
Под цифрой 98
слова: деревня Сартасы.
Мы много пили в эту осень
«Агдама», света и росы.
Убита пятая бутылка.
Роится над башками гнус.
Заброшенная лесопилка.
Почти что новый «Беларусь».
А ну, давай-ка, ай-люли,
в кабину лезь и не юли,
рули вдоль склона неуклонно,
до неба синего рули.
Затарахтел. Зафыркал смрадно.
Фонтаном грязь из-под колес.
И так вольготно и отрадно,
что деться некуда от слез.
Как будто кончено сраженье,
и мы, прожженные, летим,
прорвавшись через окруженье,
к своим.
Авария. Башка разбита.
Но фотографию найду
и повторяю, как молитву,
такую вот белиберду:
Душа моя, огнем и дымом,
путем небесно-голубым,
любимая, лети к любимым
своим.
1998
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
