Почему-то себя стал вести,
Как поэту вести не гоже.
Ты "Есенин" меня окрести,
Я уже стал под стать Сереже.
Дышит смрадом мое нутро,
Я Теряю в себя веру,
Пьяный вопль нынче мой тон,
Спать на лавке - моя манера.
Я пополнил свои грехи -
"Наблевал" во священном храме,
Я хотел сочинять стихи,
А меня лишь тошнит стихами.
Не пускайте меня на порог,
Опошлить все с меня станется,
Как же вышло так? Знает лишь Бог,
Я - Стыдливый дебошир и пьяница.
Я все больше уверен, что лишний,
По пятам за мной ходит мой стыд,
"Я люблю вас" уже не услышу,
Меня не за что стало любить…
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
