море втянуло живот. У дамбы
стали на две сигареты старше.
да, «эта жизнь состоит из штампов»
как бы сказала одна секретарша,
женщина, что из ребра монеты,
женщина, что навсегда и топлесс,
время пройдет, поменяешь приметы,
и облака поменяешь на область,
передо мною из платья и крови
будешь рассказывать скучно и длинно
про нахождение древних сокровищ
и про грааль золотой середины.
море втянуло живот. За кадром:
я на кровати в кровавом угаре.
а под рубашкой трефовая карта
а под рубашкой трефовая кара.
милая, скажем, у нас в Таиланде
время спешит по особому делу,
знай лишь живи и залечивай гланды.
мы опознали небесное тело
с ней под окном на десятые сутки.
ливень. Закушены детские губы,
руки сжимают соски проститутки,
валим на Северо-Запах, откуда
не увидать маяков. Курорты
пахнут текилой, песком и ланетом.
я вам пою на разрыве аорты,
я вам пишу на разрыв интернета,
так получается, где бы я не был
нам на двоих достается по полной.
веришь ли в бога, флешмобы и Эпл -
не оправдаешься «больше не больно».
у расставания принцип программы
милая, значит - не спать, и не спамить.
все, что останется - фото с экрана.
мне дорога эта флешка, как память.
словом двумя - предавайте приветы,
в пункте обмана чужой валюты.
в каждой из вас - эмбрионы креветок,
стая морских малюток
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
