Наши души бездушно в реестр внесены
И томятся отдельно от тела.
А ещё говорят, что не будет Весны,
Мол, Земля на тепло оскудела
И не хватит на всех ни проталин в лесу,
Ни капели, ни птичьего грая.
И вот-вот над обрывом качели снесут,
Что взлетали до самого края
Бесконечно глубоких и синих небес
Под апрельские чудные звоны,
Словно кто-то в секретные файлы залез
И оттуда диктует законы.
Слишком долго (как рок или горе-полынь)
Нас по жизни преследует тайна.
Вот поэтому в эту февральскую стынь
Мне всё кажется: вдруг неслучайно
На тебя, на меня и на город без сна
Опустилась вселенская жалость.
…Я вчера подсмотрел, как подросток Весна
В полынье обнажённой купалась…
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
