Вот снова – пусто. Он пришёл, Тот День,
Когда тупик. Пинк Флойд.“Стена”. Тоска и лень
Хоть чем-то в этой Жизни шевелить
Когда и мир не мил, и гасит прыть
Мне невозможность Истинной Любви
Когда от мыслей – хоть и не живи…
Вот снова – полудремлешь, полуспишь –
Бежит мой жизнерадостный малыш:
– Ну нарисуй кораблик на волнах
С флажками на весёлых парусах
С матросами, кричащими: “Земля!”
На баке и на мачтах корабля
С мечтой о неоткрытых островах
Да с брызгами морскими в бородах,
Играющими в солнечном луче…
И хочется сказать ему: “Зачем
Нам рисовать чего на Свете нет?
Малыш, ты ярко красишь Этот Свет…
А Жизнь – она сплошная Колея,
В которую увязнешь, как и я…
Кто виноват? Никто не виноват –
Да просто мир таков… увидишь, брат…”
Но – не скажу. Возьму я карандаш
И буду рисовать кораблик наш,
Форштевнем пену режущий в волнах,
С флажками на весёлых парусах
С матросами, кричащими: “Земля!”
На баке и на мачтах корабля
С мечтой о неоткрытых островах
Да с брызгами морскими в бородах,
Играющими в солнечном луче…
До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу
в возбужденье. Что, впрочем, естественно. Ибо связки
не чета голой мышце, волосу, багажу
под холодными буркалами, и не бздюме утряски
вещи с возрастом. Взятый вне мяса, звук
не изнашивается в результате тренья
о разряженный воздух, но, близорук, из двух
зол выбирает большее: повторенье
некогда сказанного. Трезвая голова
сильно с этого кружится по вечерам подолгу,
точно пластинка, стачивая слова,
и пальцы мешают друг другу извлечь иголку
из заросшей извилины - как отдавая честь
наважденью в форме нехватки текста
при избытке мелодии. Знаешь, на свете есть
вещи, предметы, между собой столь тесно
связанные, что, норовя прослыть
подлинно матерью и т. д. и т. п., природа
могла бы сделать еще один шаг и слить
их воедино: тум-тум фокстрота
с крепдешиновой юбкой; муху и сахар; нас
в крайнем случае. То есть повысить в ранге
достиженья Мичурина. У щуки уже сейчас
чешуя цвета консервной банки,
цвета вилки в руке. Но природа, увы, скорей
разделяет, чем смешивает. И уменьшает чаще,
чем увеличивает; вспомни размер зверей
в плейстоценовой чаще. Мы - только части
крупного целого, из коего вьется нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
