Когда мы, всё преодолев, единым станем,
И жизнь войдёт в свои родные берега,
Я прекращу писать стихи –
Мне вряд ли нужно будет чувства
В обёртку слов для чтенья облекать.
Зачем? Когда любовь свою смогу я лично
Тебе рассказывать. А руки жаркие,
А губы, а язык дополнят сказанное…
Когда мы, всё преодолев, чуть-чуть остынем,
И реже станем вечерами бить сервизы,
Я напишу роман о том, как можно море
Переместить, любя, к горам высоким.
И там, в зелёном отражении покоя,
Вершины строгие узреют изумлённо,
Как руки жаркие и губы, и язык
Тебе твердят о чувствах неустанно…
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
