… і погляд римується з поглядом ледве
і не перебити і не перебути…
я падаю чуєш готовий хоч кеглем
хоч гравієм бути на твоїх маршрутах
Д. Лазуткін
полночные бдения
рвётся рубашки
смирительный пояс телесная скрепка
любви упражнения-шахматы-шашки
твои поцелуи рифмуются с небом
решения встарь предугаданы в метрах
мы в горьких иллюзиях но нараспашку
простейшие рифмы пропитаны ветром
все наши страдания выльются бражкой
такие диффузии бесперспективны
развяжется узел и гордий не нужен
ты не удивляйся рифмуется с мифом
невзрачное «мы» в замерзающих лужах
рифмуй неизысканно
спи инстинктивно
сжимая подушку в пространстве обужен
полночные окна с оскалом ехидны
струна нашей связи натянется туже
простые решения
позавчерашний
наш трюк неокончен но сводник наш выбыл
я-ты не рифмуется – камень и башня
я всё бы вернула
а ты бы?
но ты бы…
волчком раскрутились бедняги-дворняжки
холодные шпалы
гудки будто выпи
по-спринтерски резво ползут черепашки
блестят черепки ведь напиток наш выпит
полночная правда нага как младенец
лети на свой север лети мой соколик
простейшие рифмы – рассыпанный перец
твои поцелуи рифмуются с болью
концовки бессмысленны
вытерты ветром
мои засыпания сладкая дрёма
лишь стихотворенья лишаются метров
которыми пишешь
а ждёшь на котором?
какой же сквозняк между делом и слогом
итоги диффузий – миллениум-мифы
влекомы бессонницей в логове логов
рифмуемся прошлым
целуемся рифмой
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.