Этот март лишён запаса прочности,
Нестатичен, и потехи ради
Оживает только между строчками
На страницах Надиных тетрадей.
Надя пишет часто, Надя светится
От борьбы добра с добром внутри.
Тонкой пылью прорастают лестницы
И железный журавлиный клин
По утрам под домом к югу тянется -
Стройки века ждут своих рабов,
Через час окраины расплавятся
В лужах на асфальте голубом.
Взгляд наверх, там, впрочем, всё по-прежнему,
Все на месте с самого утра,
Люди с разомлевших крыш валежником
Падают в открытую тетрадь.
Надя смотрит сквозь стекло внимательно,
Широко открытыми глазами
Как шальные листья по касательной
Рвут на части почки старых слив
Надя будет здесь сидеть до вечера -
Вечер, несомненно, будет занят
Парками, прогулками и встречами
На границе неба и земли.
Я пережил и многое, и многих,
И многому изведал цену я;
Теперь влачусь в одних пределах строгих
Известного размера бытия.
Мой горизонт и сумрачен, и близок,
И с каждым днём всё ближе и темней.
Усталых дум моих полёт стал низок,
И мир души безлюдней и бедней.
Не заношусь вперёд мечтою жадной,
Надежды глас замолк, — и на пути,
Протоптанном действительностью хладной,
Уж новых мне следов не провести.
Как ни тяжёл мне был мой век суровый,
Хоть житницы моей запас и мал,
Но ждать ли мне безумно жатвы новой,
Когда уж снег из зимних туч напал?
По бороздам серпом пожатой пашни
Найдёшь ещё, быть может, жизни след;
Во мне найдёшь, быть может, след вчерашний, —
Но ничего уж завтрашнего нет.
Жизнь разочлась со мной; она не в силах
Мне то отдать, что у меня взяла,
И что земля в глухих своих могилах
Безжалостно навеки погребла.
1837
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
