Я подобрал кота на улице, и я назвал его Отважным Лоцманом,
Он никогда не знал преград, всё время шёл вперёд,
Был прям и делал, что хотел, и я любил его, как сына собственного,
Когда на пыльной кухне мы встречали с ним очередной восход.
Мой кот любил поговорить, смотря в глаза серьёзно и внимательно,
О неоткрытых континентах и о кошке из соседнего двора,
Когда вечерняя заря замазывала небо красным шпателем,
А я смеялся и шутил, что кошка слишком для него стара.
А сколько жизни было в нём, в его горячем тельце искалеченном,
Которое швырнул на тротуар железный зверь, наполненный людьми!
Хирург сказал мне - "ты держись, твой верный кот не доживёт до вечера",
А я разбил ему лицо и всё кричал, чтоб не порол херни,
А ночью мерил коридор шагами непослушными и нервными,
Курил обрубки сигарет, молился за отважного кота,
И старый холодильник мой, заполненный кошачьими консервами,
Скулил тихонько от тоски и мерил ночь за мною по пятам.
Под утро Лоцман снился мне, и он сказал - "Хозяин, извини меня,
Хозяин, мне уже пора туда, куда уходят все пути".
Так начинался новый день, и крыши покрывались тонким инеем,
И врач из клиники сказал, что Лоцмана не удалось спасти.
преуспел я в искусстве в котором
я катоном не слыл никогда
А.Ц.
снится мне собеседник усталый араб
с кем визином закапав моргала
мы дымим косяком разливая шарап
восседая на пнях у мангала
он грассирует мне сотоварищ и брат
повертев шампурами при этом
все что нужно не брить никогда бакенбард
чтобы стать гениальным поэтом
и хохочет и кашляет и говорит
размахавшись обрывком картонным
ты дружище зазря обнаглевший на вид
если слыть захотелось катоном
ведь запомнить пора навсегда и давно
раз приспичило жить печенегом
быть поэтами в скорбной россии дано
лишь евреям шотландцам и неграм
и немедленно выпили ты закуси
без закуски нельзя на руси
папиросу смочивши голодной слюной
с хитрым прищуром смотрит мне в оба
поделись произносит степенно со мной
не боишься ли бога и гроба
как тебе современники головы чьи
в бытовой лихорадке сгорая
не узнают о чем ты бормочешь в ночи
понапрасну пергамент марая
напрягая поставленный мозг на вопрос
умным фасом сократа являя
я пускаю поэту густой паровоз
вот такие слова добавляя
я о том бормочу от волненья багров
что страшнее чем черви и ящик
то что много в окрестной природе богов
но из них никого настоящих
и немедленно дунули слышишь родной
ты скрути нам еще по одной
и продолжил ожиданно я и впопад
мастеря смолянистую пятку
мол из всех существующих в мире наград
я избрал карандаш и тетрадку
говорил вот и юности стало в обрез
но покуда мне муза невеста
я живу не тужа только скучно мне без
но конкретно чего неизвестно
улыбнулся аэс папиросу туша
ну тогда протянул не спеша
не гонись ни за девками ни за баблом
ни за призрачным звоном медалей
но в семье многолюдной не щелкай ерблом
чтоб в него ненароком не дали
не победой судьба а бедой наградит
и душой от озноба дрожащей
только чаще грызи алфавитный гранит
ненадежные зубы крошащий
чем гранит неприступней тем зубы острей
ну взрывай черт возьми побыстрей
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
