В руке оживает... купил уже возле метро
(чтоб не перейти дорогу с пустым ведром)
Багряным и лица людей разделяет на
Тех кому плещется в венах сырых весна,
Влюблёных, беспечных, нашедших в тоске покой,
И бьются толчками ритмичными в городской
Аорте машины, и трещины на ветру
Разбитую трассу, как тряпку, на части рвут
И небо горчит. Я играю в свою игру,
Я знаю давно, что цветы никогда не врут.
И ты улынёшься и скажешь - ты весь промок
И я - ты давай, возвращайся, а вдруг судьба,
И выброшу стаю тюльпанов в ближайший морг -
Стоящий на перекрёстке железный бак.
Мама маршевую музыку любила.
Веселя бесчувственных родных,
виновато сырость разводила
в лад призывным вздохам духовых.
Видно, что-то вроде атавизма
было у совслужащей простой —
будто нет его, социализма,
на одной шестой.
Будто глупым барышням уездным
не собрать серебряных колец,
как по пыльной улице с оркестром
входит полк в какой-нибудь Елец.
Моя мама умерла девятого
мая, когда всюду день-деньской
надрывают сердце “аты-баты” —
коллективный катарсис такой.
Мама, крепко спи под марши мая!
Отщепенец, маменькин сынок,
самого себя не понимая,
мысленно берёт под козырёк.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
