Когда мою кожу свернули в рулоны,
я вдруг оказался везде и всегда,
собой, своей кровью цистерны наполнил,
как нефтью, и стал ей снабжать города.
Машине на ужин, сантехнику завтрак,
обед проститутке, к молебну попу,
по трубам-веревкам, по венам на санках,
по руслу реки. Сам в себе на плоту
рулил и не помнил рубиновых радуг,
резиновых лодок в масштабах аорт.
Руби капилляры! За ними придаток
ненужный, как тот, что так красит забор.
И вещий, и сущий, и трижды заклятый,
и проклятый трижды, наполнен собой,
весь мир, универсум, и даром за плату
его отдаю. Сам себя на убой.
Коричневой тучей, пролился... Прольется...
Роюсь, пробиваюсь, да в красный поток.
Железистым ветром кричу, но до солнца,
остался один небольшой потолок.
Осталась стена... И плиточный кафель...
И мерное "кап" из-под крана в ушах....
Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин;
Острый нож да хлеба каравай...
Хочешь, примус туго накачай,
А не то веревок собери
Завязать корзину до зари,
Чтобы нам уехать на вокзал,
Где бы нас никто не отыскал.
Январь 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
