Шёл дождь над землёй, капли будто бы пули
Впивались мне в плоть, разнося в клочья душу
Мне было за тридцать, ветра в трубы дули
Свежо, но мне душно, как будто бы душат
Чужие - не помнят, знакомая – знает
Я мог обойти все углы… как проспекты
Как все-таки странно, не маяться в мае
Читая о жизни чужие конспекты
След алой помады, как старый осколок
Остался у сердца, почти совсем рядом
И дождь – тёмный рыцарь, обильем иголок
Пробил кожу мне, напоив душу ядом
Что делать – не помню, что думать – не знаю
Вопросы опять не находят ответа
Шёл дождь, я с дождём шёл по самому краю
От места расстрела, туда, ближе к лету
Но плавила ночь звёзды в грешные слитки
Пробита душа, помню старые раны
Мне было за тридцать, и девы – бандитки
Что спят в облаках, вновь открыл все краны
Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей
и обеими руками обнимал моих друзей —
Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.
Над ушами и носами пролетали небеса.
Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,
на бескрайние просторы влажным взором посмотреть:
лес налево, луг направо, лесовозы, трактора.
Вот бродяги-работяги поправляются с утра.
Вот с корзинами маячат бабки, дети — грибники.
Моют хмурые ребята мотоциклы у реки.
Можно лечь на теплый ветер и подумать-полежать:
может, правда нам отсюда никуда не уезжать?
А иначе даром, что ли, желторотый дуралей —
я на крыше паровоза ехал в город Уфалей!
И на каждом на вагоне, волей вольною пьяна,
«Приму» ехала курила вся свердловская шпана.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
