Ты: ещё не похожа снаружи на брошенных птиц,
У которых отняли и крылья, и гнёзда, и Север.
Я: уже не спешу подключать лихорадочно сервер,
Где безропотно падал с другими к ногам твоим ниц.
Мне уже всё равно, сколько женщин, мужчин и юнцов
Под твоими стихами готовы размазывать сопли.
Пусть не все у меня романтичные вирусы сдохли,
Но лекарство моё – «нелюбовь» – пострашнее стрельцов.
Я клянусь: отболею! Рассудочно стану здоров,
Перестану печатать «иди ты…» (и путь направлений),
И «люблю», и «безумно люблю»… (Вот те на – неврастеник!)
В общем так: я не буду ломать в этом омуте дров!
Я проснусь на рассвете, заспав все тревожные сны,
Первозданной росой омывая сердечные раны,
И вздохну… Извини, я всегда был немножечко странный,
И когда всё болит, мне лекарства от слёз не нужны.
Я хочу угореть от сжигающих температур,
Вплоть до треснувших губ и пергаментно-лопнувшей кожи.
Не звони. Не пиши. Мне уже ничего не поможет.
Видно карма такая: влюбляться в красавиц и дур!
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.
Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,
Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
