С благодарностью Соколовой Н. без которой вряд ли бы родился этот текст.
1
Бог никого не любит
более или менее.
Он любит всех одинаково.
Мысль не нова, но каковО
самому придти к ней,
понять,
что вон та последняя б…ть
на ярославке из Украины или из Пензы, не важно,
так же
любима Богом
как и журавлик бумажный,
который по воздуху-то плыть может
в моих лишь мыслях,
и все мы – искорки истины,
части её, пазлы
(абракадабра какая-то, не умещается в голове сразу),
что всё зависит от точки отсчёта:
кто на панели, а кто
за окном авто.
Один без другого рушит
тончайшую нить –
нет, не нить, состояние воздуха –
тушит
свет привокзального фонаря;
сколько их проносится за окнами зря,
и мы их поначалу считаем даже,
но рюмка, уютная, коньяка
нам расскажет
о собеседниках,
да, и о нас самих много такого,
что, разве, вызвать слепого
из вагона десятого или в тамбуре случайно встретить,
только он не заметит
насколько мы…
на своём месте,
а, тем временем, что пропустили мы и когда
только Богу известно…
2
У Бога нет худших и лучших.
У него нет ошибок.
Иначе, Что Это Бы Был Бы За Бог?!
Это мы канючим:
- Верни мне вон ту!
Я же совсем не это имел в виду!
Разве же ты не понял?!
Да понял он, понял,
что ты имел в виду,
и что будешь иметь в этом самом «в виду»,
и что будет иметь тебя в этом «в виду»,
если, хоть на мгновение, сможешь ты быть-иметь в этом «в виду», что он понял…
пожалуй, я лучше пойду,
но, хоть раз…
так, на всякий случай
(всё-равно уже не будет лучше:
я с такой скоростью проскочил
эту черту,
что
не сразу понял):
ВЕРНИМНЕВОНТУЯЖЕСОВСЕМНЕЭТОИМЕЛВВИДУРАЗВЕЖЕТЫНЕПОНЯЛ!!!
Знаешь, Бог не делает ошибок.
Поэтому-то он и Бог.
3
Бог всегда с нами.
С каждым из нас.
Я это понял сейчас.
И не по книгам каких-то Свидетелей,
не по лицам радетелей,
которые радеют
ради самого радения.
Не потому, что возможно уже
someone is trying to spell me
и, прости, не по твоим письмам на mail.
Но, я понял по тому, что ты думаешь обо мне,
не важно,
со злостью ли, с грустью.
И комок
непонятно чего,
то распирает
душу, как песок
речной
распирает старую баржу,
то сжимает
её, душу же, до размера Чёрной Дыры, не давая, глотка воздуха даже,
то делает эту душу гордой до тошноты:
бросишь камень,
отскочит неузнаваем;
то журавликом лёгким, сквозь обжигающий пламень
сумевшим взлететь,
подгоняемый
ввысь недоверием
(даже моим)…
Когда снег заметает море и скрип сосны
оставляет в воздухе след глубже, чем санный полоз,
до какой синевы могут дойти глаза? до какой тишины
может упасть безучастный голос?
Пропадая без вести из виду, мир вовне
сводит счеты с лицом, как с заложником Мамелюка.
…так моллюск фосфоресцирует на океанском дне,
так молчанье в себя вбирает всю скорость звука,
так довольно спички, чтобы разжечь плиту,
так стенные часы, сердцебиенью вторя,
остановившись по эту, продолжают идти по ту
сторону моря.
1975
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
