С благодарностью Соколовой Н. без которой вряд ли бы родился этот текст.
1
Бог никого не любит
более или менее.
Он любит всех одинаково.
Мысль не нова, но каковО
самому придти к ней,
понять,
что вон та последняя б…ть
на ярославке из Украины или из Пензы, не важно,
так же
любима Богом
как и журавлик бумажный,
который по воздуху-то плыть может
в моих лишь мыслях,
и все мы – искорки истины,
части её, пазлы
(абракадабра какая-то, не умещается в голове сразу),
что всё зависит от точки отсчёта:
кто на панели, а кто
за окном авто.
Один без другого рушит
тончайшую нить –
нет, не нить, состояние воздуха –
тушит
свет привокзального фонаря;
сколько их проносится за окнами зря,
и мы их поначалу считаем даже,
но рюмка, уютная, коньяка
нам расскажет
о собеседниках,
да, и о нас самих много такого,
что, разве, вызвать слепого
из вагона десятого или в тамбуре случайно встретить,
только он не заметит
насколько мы…
на своём месте,
а, тем временем, что пропустили мы и когда
только Богу известно…
2
У Бога нет худших и лучших.
У него нет ошибок.
Иначе, Что Это Бы Был Бы За Бог?!
Это мы канючим:
- Верни мне вон ту!
Я же совсем не это имел в виду!
Разве же ты не понял?!
Да понял он, понял,
что ты имел в виду,
и что будешь иметь в этом самом «в виду»,
и что будет иметь тебя в этом «в виду»,
если, хоть на мгновение, сможешь ты быть-иметь в этом «в виду», что он понял…
пожалуй, я лучше пойду,
но, хоть раз…
так, на всякий случай
(всё-равно уже не будет лучше:
я с такой скоростью проскочил
эту черту,
что
не сразу понял):
ВЕРНИМНЕВОНТУЯЖЕСОВСЕМНЕЭТОИМЕЛВВИДУРАЗВЕЖЕТЫНЕПОНЯЛ!!!
Знаешь, Бог не делает ошибок.
Поэтому-то он и Бог.
3
Бог всегда с нами.
С каждым из нас.
Я это понял сейчас.
И не по книгам каких-то Свидетелей,
не по лицам радетелей,
которые радеют
ради самого радения.
Не потому, что возможно уже
someone is trying to spell me
и, прости, не по твоим письмам на mail.
Но, я понял по тому, что ты думаешь обо мне,
не важно,
со злостью ли, с грустью.
И комок
непонятно чего,
то распирает
душу, как песок
речной
распирает старую баржу,
то сжимает
её, душу же, до размера Чёрной Дыры, не давая, глотка воздуха даже,
то делает эту душу гордой до тошноты:
бросишь камень,
отскочит неузнаваем;
то журавликом лёгким, сквозь обжигающий пламень
сумевшим взлететь,
подгоняемый
ввысь недоверием
(даже моим)…
В этой роще березовой,
Вдалеке от страданий и бед,
Где колеблется розовый
Немигающий утренний свет,
Где прозрачной лавиною
Льются листья с высоких ветвей,—
Спой мне, иволга, песню пустынную,
Песню жизни моей.
Пролетев над поляною
И людей увидав с высоты,
Избрала деревянную
Неприметную дудочку ты,
Чтобы в свежести утренней,
Посетив человечье жилье,
Целомудренно бедной заутреней
Встретить утро мое.
Но ведь в жизни солдаты мы,
И уже на пределах ума
Содрогаются атомы,
Белым вихрем взметая дома.
Как безумные мельницы,
Машут войны крылами вокруг.
Где ж ты, иволга, леса отшельница?
Что ты смолкла, мой друг?
Окруженная взрывами,
Над рекой, где чернеет камыш,
Ты летишь над обрывами,
Над руинами смерти летишь.
Молчаливая странница,
Ты меня провожаешь на бой,
И смертельное облако тянется
Над твоей головой.
За великими реками
Встанет солнце, и в утренней мгле
С опаленными веками
Припаду я, убитый, к земле.
Крикнув бешеным вороном,
Весь дрожа, замолчит пулемет.
И тогда в моем сердце разорванном
Голос твой запоет.
И над рощей березовой,
Над березовой рощей моей,
Где лавиною розовой
Льются листья с высоких ветвей,
Где под каплей божественной
Холодеет кусочек цветка,—
Встанет утро победы торжественной
На века.
1946
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
