То ж, что мы живем безумной, вполне безумной, сумасшедшей жизнью, это не слова, не сравнение, не преувеличение, а самое простое утверждение того, что есть
Покорна божъему веленью окрестность зеленит мой взгляд. Вот, полны самоумиленья, пичуги радостью звенят, и я от песен шалой птицы трясу задорно головой: и мне, и мне пора гнездиться в мураве сочной луговой!.. Прильнув щекой к фертильной почве, морщинки пахотой забить, и тяготы, и кособочье свое, до времени, забыть, - и так лежать себе, покуда ознобом колким не торкнет... В соитьи с воскрешеньем чуда течет по жилкам сладкий мед желаний страстных, и сусально пылает гносис под лучем. Так жизнь бежит, мебиусальна, о чем поэт писал. О чем?
От невозможного до яви ажурный перекинув мост, апрель из аморальной ямы за жопу выдирает мозг, для водевиля и потехи туда вплетая всякий вздор... Вот - писем женские помехи жымэйл приносит в монитор, где разношерстные метанья из этой списаны поры: житье, бытье, мытье, катанье, былье, белье, бульон, и пры... Вот - ночь по-девичьи несмело тулит к аптеке свой фонарь. Гитару мучит неумело во тьме невидимый говнарь, и явно слышится: «про это» природа шепчет ветерком... Но я все слушаю поэта: о чем поэт писал, о ком?
Трагизма не изведав меру поэта вряд ли ты поймешь. Идешь-бредешь себе по миру, ботинком грязным землю мнешь... А он - любил! И многоточьем гремел, покуда было сил! Потом закашлялся и кончил. А ты его и не спросил.
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
