Покорна божъему веленью окрестность зеленит мой взгляд. Вот, полны самоумиленья, пичуги радостью звенят, и я от песен шалой птицы трясу задорно головой: и мне, и мне пора гнездиться в мураве сочной луговой!.. Прильнув щекой к фертильной почве, морщинки пахотой забить, и тяготы, и кособочье свое, до времени, забыть, - и так лежать себе, покуда ознобом колким не торкнет... В соитьи с воскрешеньем чуда течет по жилкам сладкий мед желаний страстных, и сусально пылает гносис под лучем. Так жизнь бежит, мебиусальна, о чем поэт писал. О чем?
От невозможного до яви ажурный перекинув мост, апрель из аморальной ямы за жопу выдирает мозг, для водевиля и потехи туда вплетая всякий вздор... Вот - писем женские помехи жымэйл приносит в монитор, где разношерстные метанья из этой списаны поры: житье, бытье, мытье, катанье, былье, белье, бульон, и пры... Вот - ночь по-девичьи несмело тулит к аптеке свой фонарь. Гитару мучит неумело во тьме невидимый говнарь, и явно слышится: «про это» природа шепчет ветерком... Но я все слушаю поэта: о чем поэт писал, о ком?
Трагизма не изведав меру поэта вряд ли ты поймешь. Идешь-бредешь себе по миру, ботинком грязным землю мнешь... А он - любил! И многоточьем гремел, покуда было сил! Потом закашлялся и кончил. А ты его и не спросил.
да, думаю, наоборот, убивать все наследие, оставив зазипованым где-нить в тайном схроне, ибо гугл не в меру шустр стал... Если щас меня погуглить - такое взору откроется, что ужоснах - никто же и не догадывется, что я такие "дневники" веду )))
Тайные силы, наследие для поколений под угрозой, понимаю...
Самокопание вещь полезная, но в меру, возьмем к примеру Гогена. Да ну их, всех Гогенов вместе взятых..
Пора в Арион. Вот что главное, а не секретные гогены
я не знаю, кто еще умеет писать про п...ц так зажигательно
...Тут, понимаешь, полной мерой гребёшь, прикованный к веслу, а он в стихах летел галерой, и слева-справа – по крылу! Ты тупо мнёшь ботинком землю, рифлёный оставляя след, а он в крылатке – словно демон, горящим слогом был воздет. Ты, матерясь и беккерея, нуклоны ищешь в пустоте, а он любил взлететь на рею, хоть бы за шею, но – к мечте тянулся, парусом алея, свистящим ямбом трепеща, за что размножен по аллеям то бронзой, то гранитом… ща…! Ты тщишься стать чуть круче горки, преображаясь в изотоп, а он, зараза, на подкорке, почти шутя, воздвигнул столп.
Ну, в общем, в следующей жизни лохматым псом или котом на эти памятники пИсать я буду гордо и с понтОм! (с)
8)
Ипа, ты вернулся?
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.
Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.
Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.
Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.
Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.