В часах кукушка изойдёт на хрип,
Крича о том, что ночь уже в угаре,
Затем устало перейдёт на храп,
Покачивая вниз упавшей гирей.
Наступит вдруг волшебная пора,
И тишина прошепчет что-то сладко
Гусиному и вечному перу,
Скользящему по чистой глади свитка.
Туманом растечётся белый стих,
Роняя капли радости и боли,
Скрывая взгляд ревнивый, детский страх,
И часть пейзажа, где мы так любили…
…Часы с кукушкой утром оживут
И захромают, догоняя Время.
А утро сонно выпятит живот,
Сердито кукарекая поэту,
Который будет спать без задних ног
С улыбкой светлой мудреца-младенца…
Играю в карты, пью вино,
С людьми живу - и лба не хмурю.
Ведь знаю: сердце все равно
Летит в излюбленную бурю.
Лети, кораблик мой, лети,
Кренясь и не ища спасенья.
Его и нет на том пути,
Куда уносит вдохновенье.
Уж не вернуться нам назад,
Хотя в ненастье нашей ночи,
Быть может, с берега глядят
Одни, нам ведомые очи.
А нет - беды не много в том!
Забыты мы - и то не плохо.
Ведь мы и гибнем и поем
Не для девического вздоха.
1922
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.