Он устало по комнате бродит, за кругом круг.
И беззвучно губами шепчет: "Марлен, Марлен,
Ты прости, я бываю порой пьян, хамовит и груб,
Но лишь все от того, что попал в твой плен.
Слышишь, снова за стенами грохот и в окна - дым?!
Эта чертова жизнь разделилась на "после" и "до".
Вот закончится все, я с победой вернусь в Берлин,
Мы родим двух детей и пойдем наконец в кино.
Только ты не ходи без меня в тот ужасный бар,
Не кокетничай с поваром и не бери чаевых.
Они, видешь, уже подружились с русскими - есть самовар,
Ну а те, сама понимаешь, люди не из простых".
И опять в бормотании кружит по комнате, ждет,
Все часы протирает и слушает чьи-то шаги...
Он вернулся давно...пошел двухтысячный год...
..над могилой Марлен осень красит свои завитки...
Я не знаю стихов о любви
Совершенней, чем «Север и Запад
Заслоняют колени твои,
Лишь желаннее ставшие за год...»
Я, осиливший горы бумаг,
не считаю, что «спящие чутко,
два пупка превращаются в знак
бесконечности» — тонкая шутка.
Я, последний на свете кретин,
понимаю, как это красиво:
«... а потом по орбите летим
на диване, бесшумном на диво...»
(1985)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
