Ночь рождает в муках Свою Луну,
Лес стелется под ноги ей черным мхом,
Ветра умирают тихо по одному,
Ветра не приносят эхо в Счастливый Дом.
По звездам, гвоздями вбитыми в черноту
Я Знаки читаю пальцами, шрифт Брайля.
Луна поднимает веки, луна на своем посту,
А звезды, одна за одной, слепыми стали.
И звезды осыпались пылью, сошли на нет,
Укрыли собой остывающие ветра.
Полной грудью вдыхаю этот мутный свет,
Еще минуту я буду помнить свое вчера.
Минута бывает длинной, как сто веков
И, где-то, уходит под воду последний мост,
Луна одевает мантию облаков.
И я рассыпаюсь пыльцою умЕрших звезд.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
