Ночь рождает в муках Свою Луну,
Лес стелется под ноги ей черным мхом,
Ветра умирают тихо по одному,
Ветра не приносят эхо в Счастливый Дом.
По звездам, гвоздями вбитыми в черноту
Я Знаки читаю пальцами, шрифт Брайля.
Луна поднимает веки, луна на своем посту,
А звезды, одна за одной, слепыми стали.
И звезды осыпались пылью, сошли на нет,
Укрыли собой остывающие ветра.
Полной грудью вдыхаю этот мутный свет,
Еще минуту я буду помнить свое вчера.
Минута бывает длинной, как сто веков
И, где-то, уходит под воду последний мост,
Луна одевает мантию облаков.
И я рассыпаюсь пыльцою умЕрших звезд.
загадочно присутствие разъединственной женской рифмы на фоне остальных мужских. "Луна поднимает века" века или веки всё-таки поднимает? по смыслу - попытка символизма не удалась, наличие прописных букв хорошо звучит там где они обусловлены контекстом, как то "прожитых под светом звезды по имени - Солнце", здесь же что за "Счастливый Дом" или "Своя Луна" и откуда они - я не вижу. набор эпитетов достаточно банален, ярких метафор (не относить же к таковым "Минута бывает длинной, как сто веков") тоже не заметил.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.