…«Пойдёшь направо – встретишь любовь ненужную, пойдёшь налево – голову береги».
Слова сверкнули бусинами жемчужными, и в воздухе от них разошлись круги.
Ты всё шутил: «Не верь в эти сказки старые, подумаешь, булыжник с десятком слов!
Пойдём скорей, ребята нас ждут с гитарами, шашлык уже, наверно, давно готов».
Смеялся: дескать, странная, невозможная, таких несовременных, мол, днём с огнём…
…А в небе кистью спятившего художника раскрашен полыхающий окоём.
«Послушай, может, ну его - это сборище? Шашлык, гитара, пиво – всё как всегда.
Пойдём со мной, увидишь мой лес, и бор ещё, и место на реке, где поёт вода.
Ты завтра будешь в городе - там компьютеры, там спутники, машины и Интернет.
Пойдём со мной, я чаю из трав налью тебе…
Что ж, не могу настаивать. Нет – так нет».
*
- Какой-то ты вернулся смурной, растерянный! Как шашлыки, природа? Давай, колись!
Я, между прочим, в аське всю ночь истерила, а ты сидел в invisible, хитрый лис!
Тебя как опоили! Пойдём, развеемся? В киношку сходим, в барчике посидим?
Какой булыжник? Что-то не очень верится, что ты «в порядке», «в норме» и «невредим»!
А может, ты… того? Ну, умом подвинулся? От воздуха, ещё там чего-нибудь?
Да, кстати, мне звонила маман из Винницы, зовёт нас в гости, надо бы заглянуть.
Ведь ты же не раздумал? И кольца куплены, и ресторан заказан на сто персон,
Пока ты там гулял со своими куклами, я тут крутилась адовым колесом!
А хочешь душу? Вот, забирай, она твоя - отсюда и до самых последних дней!
…Не зря гадалка мне говорила надвое: мол, так ему и жить между двух огней.
*
Ты приезжаешь редко – работа сложная, командировки, вечная суета…
Смеёшься – дескать, странная, невозможная, а я смеюсь в ответ: «без тебя – пуста!»
*
Ты уезжаешь часто: костюмы стильные – командировки, так их сто раз и сяк!
Вот только сын скучает. Но я же сильная, я справлюсь с этим, сердце зажав в кулак.
*
По вечерам веночки плету полынные и всё надеюсь: лучшее – впереди…
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
