Художникам надо быть поскромнее и понимать, что они лишь зеркало... И фразы, которые через них идут — они очень часто идут откуда-то свыше, а не из них самих
Я не знаю, как остальные,
А я чувствую жесточайшую
Не по прошлому ностальгию –
Ностальгию по настоящему
А. Вознесенский
* * *
Я ушёл в Монастырь,
Не приняв туда Постриг,
От разрухи к разрухе
Чуя стен родных дым…
Сколько тело не мыль
Вглубь до нервов, до кости,
Мне не стать чище Духа,
Что смертям невидИм
Стен, откуда я вышел,
Здесь всё меньше и меньше
Они тают и тлеют,
Тлеют вместе со мной
Монастырские мыши
Догрызают нас, грешных,
Тех, кто так не приклеен
К этой жизни земной
И, разбив всю посуду,
Из которой пил Время,
Отзвучав, исписавшись,
Изуродовав стиль,
Без напутствия Гуру,
С сердцем – сточенным кремнем,
От чужих и от наших
Я ушёл в Монастырь
Только он не за морем,
Ни в долине, ни выше,
Хоть Бог к манне гарниром
Дал дорожную пыль
Ни скита, ни подворья –
Где вошёл, там и вышел
Что вчера было Миром
Я назвал – Монастырь
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
