Шепчет голос, что там, за окном,
Одинокие ветки шуршат.
Стонет голос, как сто кукушат
В пересохшем ненужном сплетеньи.
Остаются одни. Навсегда.
В перекошенность свернуты рты.
Мне так нужно немного спасенья,
И стена, по которой сползти;
Шелестеть, словно я сновиденье,
И круженье, но, все же, крушенье…
Я разрушен в песок. Пустота
На карнизах танцует корриду.
Исчезай навсегда. Одинок
От небес и до самого низа.
Я влюблен. Остается бежать
Вдоль, бросаться в перпендикулярность,
В то окно. В те года. Я не твой,
Кукушачья моя не-реальность.
Мы к осени пить перестанем,
Освоим гражданскую речь,
И мебель в домах переставим,
Чтоб не было места прилечь.
Над табором галок картавых
Синайская злая гроза,
Но рыбы в подводных кварталах
Закрыть не умеют глаза.
Взлетает оленья приманка
В рассеянный свет неживой,
А сердце на грани припадка
В упряжке любви гужевой.
Пространство сгущается к ночи,
Лежит на ветвях, как слюда.
Но рыб негасимые очи
Глядят из девонского льда,
Как времени грубые звенья
Наощупь срастаются в век.
А мы не имеем забвенья,
Стеная у медленных рек.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
