"Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты."
Н. Заболоцкий «Поэма весны»
Куковала кукушка, не слушала я – до скольких.
И, оставив в тылу отчуждённые холодом вёрсты,
Неприцельной картечью апрель выпускал васильки:
Синевой по глазам и по сердцу - свинцовые звёзды...
Осторожно ступая в густой васильковый туман,
Маскирующий чёрные дыры под кроличьи норы,
Я пыталась собрать синий бриз, словно хлеб, в закрома...
Не успела, и полночь подкралась под маскою Zorro.
Даже пчёлы какие-то снулые этой весной:
Не спешат покидать опостылевший зА зиму улей...
- Можно так, чтобы верить без всякого «если» и «но»?
- Можно всё. Но сперва «утром деньги, а вечером – стулья»!
Куковала кукушка, не слушала я – до скольких.
А в небесной печи надо мной тлели мелкие угли.
Не пытайся понять опоздавший на месяцы стих.
Потому, что нельзя чью-то душу, как слово, проgooglить...
Хельга, я вас не очень огорчу, что Н. Заболоцкий, как бывший русский сюрреалист, имел в виду не время цветения василька лугового (с июня по сентябрь, но не апрель)?
Не соглашусь. Читаем у Н.З:
"Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.
Скачет по полю жук-менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты."
При чём здесь июнь-сентябрь?
Повторяет: ваша ставка на апрельские цветочки-васильки в стихе - анахронизм.
Показывает язык.))
У меня-то хоть какая-то ставка есть. А июнь-сентябрь не мотивированы абсолютно!
Вот именно! Кто ж мотивирует сентябрь в апреле? Разве что хулиган Заболоцкий, имея в виду детали костюма старших гимназистов.
Аксельбанты - это украшение дембелей. А дембель после 2 лет службы с весеннего призыва приходился как раз на конец апреля.
Вы перепутали, Хельга. У дембелей васильковые рожи, а аксельбанты - золотые.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.