"Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты."
Н. Заболоцкий «Поэма весны»
Куковала кукушка, не слушала я – до скольких.
И, оставив в тылу отчуждённые холодом вёрсты,
Неприцельной картечью апрель выпускал васильки:
Синевой по глазам и по сердцу - свинцовые звёзды...
Осторожно ступая в густой васильковый туман,
Маскирующий чёрные дыры под кроличьи норы,
Я пыталась собрать синий бриз, словно хлеб, в закрома...
Не успела, и полночь подкралась под маскою Zorro.
Даже пчёлы какие-то снулые этой весной:
Не спешат покидать опостылевший зА зиму улей...
- Можно так, чтобы верить без всякого «если» и «но»?
- Можно всё. Но сперва «утром деньги, а вечером – стулья»!
Куковала кукушка, не слушала я – до скольких.
А в небесной печи надо мной тлели мелкие угли.
Не пытайся понять опоздавший на месяцы стих.
Потому, что нельзя чью-то душу, как слово, проgooglить...
Хельга, я вас не очень огорчу, что Н. Заболоцкий, как бывший русский сюрреалист, имел в виду не время цветения василька лугового (с июня по сентябрь, но не апрель)?
Не соглашусь. Читаем у Н.З:
"Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.
Скачет по полю жук-менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты."
При чём здесь июнь-сентябрь?
Повторяет: ваша ставка на апрельские цветочки-васильки в стихе - анахронизм.
Показывает язык.))
У меня-то хоть какая-то ставка есть. А июнь-сентябрь не мотивированы абсолютно!
Вот именно! Кто ж мотивирует сентябрь в апреле? Разве что хулиган Заболоцкий, имея в виду детали костюма старших гимназистов.
Аксельбанты - это украшение дембелей. А дембель после 2 лет службы с весеннего призыва приходился как раз на конец апреля.
Вы перепутали, Хельга. У дембелей васильковые рожи, а аксельбанты - золотые.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Неразгаданным надрывом
Подоспел сегодня срок:
В стекла дождик бьет порывом,
Ветер пробует крючок
Точно вымерло все в доме…
Желт и черен мой огонь,
Где-то тяжко по соломе
Переступит, звякнув, конь.
Тело скорбное разбито,
Но его волнует жуть,
Что обиженно-сердито
Кто-то мне не даст уснуть.
И лежу я околдован,
Разве тем и виноват,
Что на белый циферблат
Пышный розан намалеван.
Да по стенке ночь и день,
В душной клетке человечьей,
Ходит-машет сумасшедший,
Волоча немую тень.
Ходит-ходит, вдруг отскочит,
Зашипит – отмерил час,
Зашипит и захохочет,
Залопочет, горячась.
И опять шагами мерить
На стене дрожащий свет
Да стеречь, нельзя ль проверить,
Спят ли люди или нет.
Ходит-машет, а для такта
И уравнивая шаг
С злобным рвеньем «так-то, так-то»
Повторяет маниак…
Все потухло. Больше в яме
Не видать и не слыхать…
Только кто же так махать
Продолжает рукавами?
Нет. Довольно… хоть едва,
Хоть тоскливо даль белеет,
И на пледе голова
Не без сладости хмелеет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.