Это был июль. Кажется.
Лето орало взахлёб в каждое окно,
А я носила исключительно платья,
Прилипающие к бёдрам.
Гипермаркеты устраивали теракты
(или флешмобы — как кому нравится)
Отказываясь продавать вентиляторы
И фисташковое мороженое.
Люди и животные сходили с ума –
Коты прыгали с балконов,
Люди верили в 2012.
Первые попадали в рай,
Вторые спали обнажёнными
С перегревшимся сознанием
И сбежавшей музой.
Правда, кое-кто придумал
Свою личную Антарктиду (с.)
Где нет влажных ладоней,
Прокуренных пальцев
И вьющихся волос.
А есть арбузы, сангрия,
Собственное море в окне
И ощущение чего-то огромного внутри.
Муза, собирайся скорее,
Мы опаздываем на электричку.
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
