Он умирал некрасиво.
Криво
висели картины на голой стене,
так же криво
рот его был приоткрыт. Он кричал
или, может, о чем-то просил,
только ждать уже не было сил.
Таял свет в закопченном окне.
Он умирал неспокойно.
Лучше бы спал.
Непослушные руки раскинув,
он звал;
вспоминая и вновь забывая,
ругался без голоса. Слезы нестройно
катились по впалым щекам.
Дождь по стеклам стучал недовольно.
Он уходил безвозвратно.
Трехкратно
ударила молния в дуб за окном,
и трехкратно он вскрикнул в ответ
и затих...
...в этот миг я очнулся в промокшем парадном,
прилип на губах чей-то крик,
и я сплюнул на кафельный пол...
В те времена в стране зубных врачей,
чьи дочери выписывают вещи
из Лондона, чьи стиснутые клещи
вздымают вверх на знамени ничей
Зуб Мудрости, я, прячущий во рту
развалины почище Парфенона,
шпион, лазутчик, пятая колонна
гнилой провинции - в быту
профессор красноречия - я жил
в колледже возле Главного из Пресных
Озер, куда из недорослей местных
был призван для вытягиванья жил.
Все то, что я писал в те времена,
сводилось неизбежно к многоточью.
Я падал, не расстегиваясь, на
постель свою. И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.
1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.