Линии ржавые, хроники рыжие,
перед глазами разводы бесстыжие,
Тибром клянусь, глумясь с Тинто Брассом,
Тихо под Брагой с Луною выплясывал,
розою Тито одноразовой резали,
Бросовой Осью, как лезвие резвою,
не продавал как барыги на береге
детям Иосифа, полным истерики,
как оберег для плота корабельную
ель, не водил, не садил их на мели я.
Врать, перебрать, перебить - это может быть,
только за что эти молнии в кожанках,
молча по матери меня, к ватерлинии
приконопатили и легкое вскрыли мне,
в рост как коростой ракушками метили,
об днище скребли, недомученным встретили,
шеей свели с улыбкой палаческой -
блестящим мачете, с судьбою на мачте.
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
Между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
- До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой -
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
