Линии ржавые, хроники рыжие,
перед глазами разводы бесстыжие,
Тибром клянусь, глумясь с Тинто Брассом,
Тихо под Брагой с Луною выплясывал,
розою Тито одноразовой резали,
Бросовой Осью, как лезвие резвою,
не продавал как барыги на береге
детям Иосифа, полным истерики,
как оберег для плота корабельную
ель, не водил, не садил их на мели я.
Врать, перебрать, перебить - это может быть,
только за что эти молнии в кожанках,
молча по матери меня, к ватерлинии
приконопатили и легкое вскрыли мне,
в рост как коростой ракушками метили,
об днище скребли, недомученным встретили,
шеей свели с улыбкой палаческой -
блестящим мачете, с судьбою на мачте.
Двадцать первое. Ночь. Понедельник.
Очертанья столицы во мгле.
Сочинил же какой-то бездельник,
Что бывает любовь на земле.
И от лености или со скуки
Все поверили, так и живут:
Ждут свиданий, боятся разлуки
И любовные песни поют.
Но иным открывается тайна,
И почиет на них тишина...
Я на это наткнулась случайно
И с тех пор все как будто больна.
Январь 1917,
Петербург
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
