Если ты уходишь то, что же мне остается?
Дом, в котором кровать стоит, как сентябрьский плёс:
ты ныряешь в него, но холодно до безумия,
темнота, дрожащая, будто на дне колодца,
тишина, скользящая, будто бы между звезд.
Все, как морось, ровно… и гадко, и предсказуемо.
Очень странно, - соседу зябко, а мне дождливо.
Ни к чему, ни за чем по кругу ступает час.
И чем дальше, тем непонятней и боязливей мне.
И глубоких морщин, как трещин на зрелых сливах.
Я еще часть мира. Неработающая часть.
Я еще иду… по дороге с густыми ливнями.
И опять деревья острижены под гребенку.
И твой северный кот, разлегшийся невзначай
в том углу, где когда-то спал на жасмине вяленом.
Но ни голоса. Ни дыхания. Ни ребенка.
Ни размолвки, что б я надеялся и скучал.
Даже флоксы твои и те под окном завяли вдруг.
Я бы мог раскопать в нас, слышишь, огромный кладезь
драгоценных чувств, запрятанных в грунте лет.
Все на чай с жасмином ходили бы к нам завидовать.
Я бы мог так много, черт! Если б ты была здесь…
Я учился бы не бросать огурцы в омлет,
ты училась колоть орехи и ставить Windows.
Снова лето плескалось; запах цветущей липы
дрейфовал, прибивался вмиг к уголкам у рта,
и я снова ловил там взвинченно, как в игре, его;
твои кудри мне в губы прыгали, к пальцам липли.
Ты брала б на колени северного кота,
и он тек по платью, как яблочное варение.
Если нет кота, то ты грелась бы ноутбуком
ранней осенью. Кофе радостно убегал
от желавшего между прочим тебя порадовать.
Но ни цифр не хватало б, взглядов, ни даже букв,
чтобы выразить это… странное, как Шагал,
и волшебное – все равно что бежать по радуге.
Ты уходишь, но кто узнает тебя, как я знал,
кто там станет смотреть арт-хаусное кино,
тяжеленное, как мотыга, и будет бдителен.
Кто еще будет знать, как бежевый свитер связан,
как ты куришь тайком в распахнутое окно,
если от меня возвращаешься жить к родителям.
Как ревнуешь свои тетрадь, полотенце, кружку
к чужаку. Как ты заворачивала в пальто,
горсть муки, покрытой снежинками, хоть просеивай,
как росла она и выкатывалась наружу
из твоих объятий и шла, становясь котом,
да не просто котом, а снежным и самым северным.
Если ты уходишь, что же мне остается?
Завернуть в шуршащую землю дубовый гроб
и оставить все, как посылку, на мокром кладбище.
И ее заберут, уверен, туда где солнце,
где ты будешь бросаться в облако, как в сугроб,
и оно от волос будет пахнуть шампунем, - ландышем.
И рассыплется дождь, как целый вагон горошин,
и мир будет ждать, как теплый кошачий бок…
до тех пор, пока не признаю я, что пора другим
приходить в мой дом, терять в нем свои сережки.
Ты, я знаю, не против. Тебя обнимает бог.
И в субботний вечер ты бегаешь с ним по радуге.
Нет, он не сам собой явился
Но его образ жил как ген
И в исторический момент
В Милицанера воплотился
О, древний корень в нем какой!
От дней сплошного Сотворенья
Через Платоновы прозренья
До наших Величавых дней
* * *
Когда здесь на посту стоит Милицанер
Ему до Внукова простор весь открывается
На Запад и Восток глядит Милицанер
И пустота за ними открывается
И Центр, где стоит Милицанер —
Взгляд на него отвсюду открывается
Отвсюду виден Милиционер
С Востока виден Милиционер
И с Юга виден Милиционер
И с моря виден Милиционер
И с неба виден Милиционер
И с-под земли...
Да он и не скрывается. 1976
* * *
Милицанер гуляет в парке
Осенней позднею порой
И над покрытой головой
Входной бледнеет небо аркой
И будущее так неложно
Является среди аллей
Когда его исчезнет должность
Среди осмысленных людей
Когда мундир не нужен будет
Ни кобура, ни револьвер
И станут братия все люди
И каждый — Милиционер 1978
* * *
В буфете Дома Литераторов
Пьет пиво Милиционер
Пьет на обычный свой манер,
Не видя даже литераторов
Они же смотрят на него.
Вокруг него светло и пусто,
И все их разные искусства
При нем не значат ничего
Он представляет собой Жизнь,
Явившуюся в форме Долга.
Жизнь кратка, а Искусство долго.
И в схватке побеждает Жизнь. 1978
* * *
Звезда стоит на небе чистом
За нею — тьма, пред нею — сонм
И время ходит колесом
Преобразованное в числа
Сквозь воронку вниз стекает
В тот центр единицы мер
Где на посту Милицанер
Стоит и глаза не спускает
* * *
Нет, он совсем не офицер
Не в бранных подвигах лучистых
Но он простой Милицанер
Гражданственности Гений Чистый
Когда проснулась и взошла
В людях гражданственности сила
То от природности она
Милицанером оградилась
И это камень на котором
Закон противопоставлен Силе
* * *
Вот Милицанер стоит на месте
Наблюдает все, запоминает
Все вокруг, а вот его невеста —
Помощь Скорая вся в белом подлетает
Брызг весенних веер поднимает
Взявшись за руки они шагают вместе
Небеса вверху над ними тают
Почва пропадает в этом месте. 1978
* * *
Пока он на посту стоял,
Здесь вымахало поле маков,
Но потому здесь поле маков,
Что там он на посту стоял
Когда же он, Милицанер,
В свободный день с утра проснется,
То в поле выйдет и цветка
Он ласково крылом коснется. 1978
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
