Мне снятся кошмары, мама, настоящие ужасы,
Просыпаюсь в поту и слезах, руки дрожат.
Мама, ты видишь, как я истончала, и кружатся
Белые блики перед глазами. Будто всё прах,
И мир погибает, снесённый волною осенней,
Что по-тихому нежно крадётся меж старых аллей.
Мама, мне бы поменьше таких воскресений,
Когда себя чуешь на пару мужчин повзрослей.
Мне бы таблетку от этих назойливых мыслей,
Мне бы микстуру от веще-бессмысленных снов.
В воздухе капли, как чьи-то слёзы повисли.
Мама, ты знаешь, мне даже плацебо сойдёт.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
