Художникам надо быть поскромнее и понимать, что они лишь зеркало... И фразы, которые через них идут — они очень часто идут откуда-то свыше, а не из них самих
"...день упрямился и, не желая идти вперед,
всё канючил: то пенталгин, то стакан воды"
/"Часовой пояс"/
"В саду княгини Шаховской
гуляют сквозняки.
Но вообще-то там покой
и кормят птиц с руки..."
/"Павлу М
Марла, когда выбегает из дома
под звуки падающих бидонов,
не закрывает дверь и
вниз по ступенькам слетает птичкой.
попсовый наигрывает мотивчик
в уши любимый плеер.
Марла влюбилась, а это значит..
нет, ей просто понравился мальчик
школьный красавец блондин.
Марла привыкла краснеть и смеяться,
впрочем что делать в её семнадцать -
всё ещё впереди.
вот бы продолжить рассказ и дальше, дескать - Марла становится старше,
куча жизненных перипетий. но не выходит рассказ, хоть плачь ты -
ни Кинг из меня никакой, ни Пратчетт, и Марла не попадёт в петит.
текст безобразно однообразен, как сериалы от Warner Brothers,
но там-то какой ни какой сюжет, а у меня - плагиат и точка.
кинут ссылку на первоисточник и коммент: "ну, братец. зарвался уже".
а мне - плевать, не стремлюсь в журналы, жизненно важно мне - как там Марла.
принцип такой есть у Экзюпери: выдумал - будь же в ответе автор
и не отнекивайся, что завтра.. сегодня! как хочешь!! да хоть умри!!!
Марла, когда выходит из дома,
знает что день будет вязок, долог,
будет дождливо хныкать
(впрочем, как и любой день недели)
Марла давно уже поседела,
выцвела как открытка
в жизни сложилось.. да всё нормально -
комнату дали вот в коммунальной
(надо бы заплатить)
в скорую ночью звонит - врача мне,
днём гуляет, а вечерами
кормит с ладони птиц.
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
