И мысли развилками на дороге решили разъехаться в разные стороны,
И рифмы упрямясь захлопали крыльями, словно бы вороны
Кружатся вокруг на бумаге заменены кляксами -
С ними просто бы нервный поэт становится плаксою.
Заметала метель на тоске раны огненно-ржавые
Стылым ветром сметала с лица мои слезы кровавые...
Но прошли эти дни и оттаяло сердце под ребрами,
Потому что я верю, что люди всё ещё могут быть добрыми.
Засветили лучи солнца раннего ярко-весеннего,
И вернулась душа из той тьмы, где была она пленною,
И открылись глаза, расширяясь зрачки всё увидели,
Как пустые тревоги тоски моё время похитили,
Как метель помогала в печаль хоронить мою душеньку,
Как горела душа от обид, что пожар непотушенный,
Но затих тот огонь, посреди пепелища стою чиста,
Обновленная временем жизнь - с чистого листа.
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
